Культура русского народа x-xvii веков д. с. лихачев

У нас вы можете скачать книгу культура русского народа x-xvii веков д. с. лихачев в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Этому он посвятил много лет и много сил. Современная культура России — это, прежде всего, наша речь, наши праздники, наши школы и университеты, наше отношение к родителям, к своей семье, к своему Отечеству, к другим народам и странам. Фундамент, без которого не может быть воздвигнуто или сохраняться величественное здание национальной культуры — это историческая память народа.

Хранить память, беречь память — это наш нравственный долг перед самими собой и перед потомками. Сейчас, в начале нового века и нового тысячелетия, слова Дмитрия Сергеевича Лихачева о памяти и о культуре звучат как духовное завещание своему народу. Слово — особый дар человеку. О чем чаще всего свидетельствует речь человека? О том, что у него на сердце. Скрыть свои мысли человек может молчанием. Приукрасить свои поступки человек может лестным о себе словом.

Но при всем искусстве поведения язык не может скрыть того, чем живет сердце человека. Недаром так широко распространилась поговорка: А он должен быть другом человека. Вот почему Дмитрий Сергеевич утверждал, что по тому, как человек говорит, мы легко можем судить о том, с кем имеем дело. Лихачев говорил простым, ясным, чистым и выразительным языком. Красноречию он учился невольно, всю жизнь наслаждаясь прекрасным языком произведений древнерусской литературы.

Сколько исследовал он памятников Русской Словесности! Говорил он, естественно, обычным современным языком, но при этом слово его отличалось особой силой и красотой. Он считал, что учиться хорошей, спокойной речи надо долго и внимательно — прислушиваясь, запоминая, замечая, читая и изучая.

Эта глава посвящена русскому языку. Это надо понять досконально, во всей многозначности и многозначительности этого факта. Ведь это значит, что вся сознательная деятельность человека проходит через родной ему язык. Эмоции, ощущения — только окрашивают то, что мы думаем, или подталкивают мысль в каком-то отношении, но мысли наши все формируются языком.

К культурно-экологическим бедствиям, происходящим в наше время, он относил и обеднение лексики русского языка. К сожалению, его слова оказались пророческими. В последнее десятилетие на сцены московских и других театров ворвалась нецензурная брань, и лексикон классического репертуара драматических театров и оперы стал соперничать с уголовным.

О чем это говорит? Об экологической катастрофе в культуре сценаристов, режиссеров, актеров и тех, кто тянется к скверному слову. Если от избытка сердца говорят уста, то что же лежит на сердце у этих людей? Говорящий стремится грубой шуткой, резким выражением, иронией, циничностью подавить в себе чувство страха, боязни, иногда просто опасения. По-настоящему сильный и здоровый, уравновешенный человек не будет без нужды говорить громко, не будет ругаться и употреблять жаргонных слов.

Лихачев так ратовал за чистоту устной речи, за правильность и красоту слова? Потому что он как тонкий знаток души как истинный психолог хорошо видел взаимосвязь слова и внутреннего достоинства человека.

Как опытный врач по понятным ему симптомам ставит диагноз, так и знаток изящной древнерусской словесности Д. Классический литературный пример — словарь Эллочки Людоедки из известного романа Ильфа и Петрова. Ей достаточно было всего 30 слов! Или персонаж актера Алексея Булдакова, которому в некоторых фильмах вполне достаточно одного слова… Хорошо, если, посмеявшись над этими персонажами, мы сами будем прекрасно владеть русским языком.

Но очень грустно, если, вдоволь насмеявшись глядя на них, вольно или невольно станем говорить подобно им! В книгах Дмитрия Сергеевича можно встретить и целый ряд простых советов о слове и языке. Вот, например, такой совет: Не надо употреблять милиционерских терминов и выражений, пришедших из детективных романов: И не употребляйте штампованных выражений если то или иное слово часто употребляется в газетах — бойтесь его: О языке научных работ ученый писал: Чтение книг и статей Дмитрия Сергеевича — прекрасный урок русской словесности.

Его высказывания о русском слове — это высшая похвала русской культуре. Лихачева невозможно представить восхищающимся теми деятелями современной культуры, которые, например, не сходят с экранов телевизора в новогоднюю ночь, так же как невозможно представить, например, А. Достоевского восхищающимися косноязычием современных шоуменов. Чехова смеющимися над ненормативной лексикой современных театральных постановок. Новый бич русского языка — навязчивый язык рекламы.

Цель рекламы — привлечь наше внимание, убедить нас купить именно рекламируемый, а не какой-либо другой товар. А чтобы привлечь наше внимание, реклама старается шокировать потенциального покупателя: Поэтому весьма своевременно предупреждение академика Д. Причем, говоря о добре и зле, Лихачев никогда не пишет отвлеченные от жизни философские сентенции. Все его думы и рассуждения о добре и зле были связаны с его научными интересами, собственными жизненными принципами или событиями, происходящими в мире.

Он всегда верил в животворящую силу добра, верил даже тогда, когда окружающая его действительность говорила и, можно сказать, кричала о торжестве зла. Добро, по его мнению, неразрывно связано с традициями родной культуры, поэтому в изучении древнерусской литературы он всегда черпал силы для добродетельной жизни. В добре он находил незыблемые основы для повседневной жизни.

Проще сказать — Дмитрий Сергеевич был всем сердцем предан добру. Лицо его светилось добром. И самое ценное то, что даже перед лицом воинствующего зла он не переставал преданно служить добру! Одна из самых замечательных книг академика Д. Лихачева так и называется: В этой книге 47 писем, и каждое из них — это замечательный и ненавязчивый урок добра. О тематике писем свидетельствуют их названия, например: Эта сфера добра в значительной степени создается им самим. Она создается из его добрых дел, добрых чувств, добрых воздействий на окружающую среду, памяти на добро.

Злое дело забывается быстрее, чем доброе. Может быть, это происходит оттого, что вспоминать хорошее приятнее, чем злое? Но дело и в другом. Зло — дробит общество.

Добро же социально в широком смысле этого слова. Оно соединяет, объединяет, роднит. Оно вызывает симпатию, дружбу, любовь. Поэтому злые объединения недолговечны. Они основываются на общности временных интересов. Объединение же на почве доброго дела, добрых чувств живет даже тогда, когда завершено само доброе дело, послужившее причиной его создания. Доброе объединение живет в душах людей даже тогда, когда завершена и забыта практическая необходимость объединения. Может быть, кому-то рассуждения Дмитрия Сергеевича о добре и зле покажутся нерациональными и даже неприменимыми к современной жизни, где, кажется, так часто и причудливо перемешиваются добро и зло….

Давайте попробуем найти ответ на этот вопрос у самого ученого. А он дальше пишет: Она прочная, хотя и труднее достигается, чем формируется сфера зла. Сфера добра ближе к вечности. Дмитрий Сергеевич не скрывает, что сферы добра достигнуть труднее, чем очутиться в сфере зла. На простой вопрос человека самому себе: А подвиг добра — бессмертен. В жизни, как бы на маскараде, — зло нередко принимает личину добра. Иногда зло действует, как мошенник, обманом или подлогом стараясь прельстить человека, переманить на свою сторону.

Но порой зло выступает и в своем собственном обличии, угрожая человеку самым страшным образом, если человек не желает склоняться ко злому делу или начинанию. В современном мире есть вполне сформировавшийся символ зла — это терроризм. По мере того, как люди теряют свою преданность добру, зло усиливается и все больше проявляет свою террористическую сущность. Поэтому Дмитрий Сергеевич Лихачев учил даже в малом не допускать компромиссов со своей совестью и никогда не вставать на сторону зла.

Это, прежде всего, отсутствие эгоизма — во всем, в любых мелочах, и забота о другом человеке. Надо уметь не мешать друг другу. Поэтому не надо шуметь. Счастья достигает тот, кто стремится сделать счастливыми других и способен хоть на время забыть о своих интересах, о себе.

Как же можно чего-то добиться, если быть скромным? Но, может быть, стоит верить именно его жизненному опыту! Лихачев остроумно сравнивает это с ездой на велосипеде: То есть упражняться, тренироваться.

Лихачев, изучавший древнерусскую литературу, конечно же, постоянно встречал его в древнерусских и даже византийских сочинениях. И умел всегда и везде приложить эту мудрость к современной жизни. У путей добра — вечные ориентиры, единые для всех времен, и, можно сказать, проверенные не только временем, но самой вечностью. Пути добра — это не сиюминутная польза или выгода, а вечные и незыблемые принципы, которые стоит соблюдать всегда, даже если в какой-то момент кажется, что это и неудобно, и невыгодно, и даже бессмысленно.

Да, в какой-то отдельной точке пути так может показаться. Но у каждого шага есть свой смысл — это движение дальше — дальше по пути Добра. И это движение всегда имеет смысл, оно всегда приносит благо человеку, делает его в итоге счастливее. Академик Дмитрий Сергеевич Лихачев имел более высокий взгляд на жизнь человека: Начинается это письмо так: В сфере же духовных ценностей не так: Если есть у человека великая цель, то она должна проявляться во всем — в самом, казалось бы, незначительном.

Надо быть честным в незаметном и случайном, тогда только будешь честным в выполнении своего большого долга. Такой жизненной философии он научился на Соловках, когда отбывал свое заключение в лагере особого назначения — гг.

Был в его лагерной жизни день, который дал ему такой жизненный опыт, что в дальнейшем он каждый день воспринимал как дар. Свидания с родными заключенным на Соловках разрешались два раза в год. В дни, отведенные для свидания, он ночевал не в арестантской роте, а в комнате одного вольнонаемного охранника, снятой его родителями.

В лагере на Соловках периодически проводились расстрелы. Цель их была двоякой: Поскольку расстрелы производились без постановлений, то убитых списывали как умерших от болезней. Случилось так, что во время приезда родителей Д. Лихачева пошла волна арестов и расстрелов. Под конец пребывания их на Острове к Дмитрию Сергеевичу вечером пришли из роты и сказали: Лихачев, — что меня вызывают на срочную работу, и ушел: Дрова были длинные — для монастырских печей.

Я сидел там, пока не повалила толпа на работу, и тогда вылез, никого не удивив. Что я натерпелся там, слыша выстрелы расстрелов и глядя на звезды неба больше ничего я не видел всю ночь!

С этой страшной ночи во мне произошел переворот. Не скажу, что все наступило сразу. Переворот совершился в течение ближайших суток и укреплялся все больше. Ночь была только толчком. Мне нужно жить насущным днем, быть довольным тем, что я живу еще лишний день. И быть благодарным за каждый день. Поэтому не надо бояться ничего на свете. И еще — так как расстрел и в этот раз производился для острастки, то как я потом узнал: И жить надо мне за двоих.

Чтобы перед тем, которого взяли за меня, не было стыдно! Сперва я валил все на свою студенческую фуражку, но я продолжал ее упорно носить до Белбалтлага. Так Дмитрий Сергеевич научился воспринимать каждый день своей жизни как новый дар. Отсюда и появилось его удивительно бережное отношение ко времени, к своим обязанностям, к окружающим людям. Поэтому для него уже не было мелочей жизни.

Описывая свою поездку на Соловки в году, академик Дмитрий Сергеевич Лихачев написал: Наблюдательный мальчик-путешественник запомнил и названия пароходов того времени, ходивших по Волге: Его любовь к Родине, к родному языку, к родной литературе и культуре — это, пожалуй, самый важный урок, который мы можем почерпнуть из его жизни, из его книг. Дмитрий Сергеевич прекрасно знал всемирную историю, всю жизнь он изучал всемирную культуру, и это не только не мешало, но, напротив, помогало ему оценить по достоинству отечественную историю и свою родную русскую культуру.

Отличительной чертой ученого было всегдашнее стремление приблизиться к тайнам человеческого бытия, к пониманию смысла исторического пути своего земного Отечества. Со студенческих лет Дмитрий Сергеевич не только всеми силами ума, но и всем сердцем привязался к родной литературе, истории и культуре.

И поэтому уже тогда, в е годы, он с болью воспринимал все разрушительные тенденции той страшной эпохи. О временах своей студенческой молодости он писал так:. Но есть у меня, да и у других моих товарищей по школе, университету и кружкам нечто, что вспоминать больно, что жалит мою память и что было самым тяжелым в мои молодые годы. Но он прожил до самого конца XX века и увидел возрождение отечественных культурно-исторических традиций.

Увидел, потому что сам всю свою долгую жизнь трудился для этого Русского Возрождения. И он был совестью нации в буквальном смысле: Он сберег для нас очень многое из российского культурно-исторического наследия: Много лет и много сил потратил Дмитрий Сергеевич, защищая, спасая, сохраняя эти памятники для нас с вами.

И наконец, он стал свидетелем глобального кризиса экономики и культуры, охватившего Россию в результате всех политических и социально-экономических реформ XX века. Но к счастью своему академик Лихачев успел увидеть и плоды своих трудов: Это был новый переработанный вариант его книги. И на первой странице переданной в печать рукописи было начертано: Значит, и перед самой кончиной Дмитрий Сергеевич больше всего думал о своем любимом Отечестве — о России, и эту преданность Родине он завещал своим современникам и потомкам, то есть всем нам.

Классические произведения литературы Древней Руси. Диалоги о дне вчерашнем, сегодняшнем и завтрашнем. В соавторстве с Н. Из записных книжек разных лет. Литература — реальность — литература: Небесная линия города на Неве: Письма о добром и прекрасном.

К семантике садово-парковых стилей. Русское искусство от древности до авангарда. Русские летописи и их культурно-историческое значение. Московский рабочий, , с. Клуб любителей истории Отечества. Человек в литературе Древней Руси.

Более подробно мысль о необходимости написания Истории Совести академик Д. К летию со дня рождения Д. Современник XX века Урок 2. Семь веков русской литературы Урок 3. Искусство памяти Урок 4. Как мы говорим Урок 5. О добре и зле Урок 6.

Мелочи жизни Урок 7. Думы о России Вместо послесловия. Методические советы для учителя Приложение 2. Из заключения на Соловках ученый вынес следующее убеждение: Вот фрагмент его воспоминаний до лагеря на острове был старинный православный монастырь: Вот одно из мудрых высказываний ученого — современника XX века: Вместо задания Подумаем над содержанием изречений Дмитрия Сергеевича… Кто желает — может постараться подробнее познакомиться с его биографией и сам сделать сообщение, доклад или реферат о его жизненном пути.

Каковы же истоки древнерусской литературы? Поэтому одна из духовно-нравственных заповедей Дмитрия Сергеевича гласит: Какие сюжеты и идеи древнерусской литературы, о которых рассказывает Д. Лихачев, нашли продолжение в русской литературе Нового времени? Какие из прочитанных вами книг показались вам созвучными древнерусской литературе?

В мировосприятии академика Д. Лихачева эти понятия были нерасторжимы. Очень ценим различные современные способы передачи и хранения информации. Но, к сожалению, можем забыть помочь другому человеку.

Не изменяет ли нам память?! Чем легче достается информация, тем она небрежнее хранится. Когда нет под руками технических устройств, то необходимость заставляет взять ручку и писать на бумаге. Написанное же собственной рукой запоминается лучше. Легко полученный по факсу или отксерокопированный текст можно не глядя положить в папку и надолго забыть о нем. Значит, техника никогда не сможет заменить человеческую память. Поразмышляйте об этом и напишите эссе: Писал Дмитрий Сергеевич также о жаргоне, о сленге: А еще он любил напоминать слова Н.

Эти новомодные слова вытесняют в пассивный запас из активного другие слова. Неужели у нас нет своего значимого слова? Прочтем несколько отрывков о добре из книг Дмитрия Сергеевича. Добро выше практической нужды! Может быть, кому-то рассуждения Дмитрия Сергеевича о добре и зле покажутся нерациональными и даже неприменимыми к современной жизни, где, кажется, так часто и причудливо перемешиваются добро и зло… Давайте попробуем найти ответ на этот вопрос у самого ученого.

Добро неотделимо от нравственности, а нравственность — от милосердия и сострадания. А вскоре поступило распоряжение прекратить свидания заключенных с родственниками. Отсюда он сделал следующий для себя вывод: О временах своей студенческой молодости он писал так: Вместо задания День рождения академика Дмитрия Сергеевича Лихачева 28 ноября. В этот день, или накануне, можно провести вечер, посвященный памяти великого русского ученого, мыслителя, патриота.

Главную содержательную часть этого вечера может составить ЧТЕНИЕ — чтение понравившихся, полюбившихся вам отрывков из его книг и статей: Твори добро, не видя в том заслуги. Люби мир в себе, а не себя в мире. Будь рыцарем и с женщиной, и в споре.

Пей из неиссякаемого источника культуры, но не захлебнись. Твори по силам — дело не в масштабе. Не уставай в труде и самосовершенствовании: Ни зависти, ни жадности, ни злобы ты в сердце никогда не допускай. Не помни зла и злого пожалей. Будь скромен — чванство низко и смешно. Настраивай себя сам — достоинство твой камертон. Не казни себя за ошибку, а извлеки из нее урок.

Лихачев по документам узнал, что в своих доносах Ионкин представлял членов Братства монархистами и ярыми контрреволюционерами, что и требовалось пославшим его. А члены православного студенческого Братства стали собираться по домам. Не могу это определить. Это была и радость, и сознание того, что жизнь наша становится с этого дня какойто совсем другой. Мы расходились по одному. Против дома одиноко стояло орудие, стрелявшее в ноябре года по юнкерскому училищу.

Арест Дмитрия Лихачева был связан с его участием не в Братстве святого Серафима Саровского, а в связи с активной деятельностью другого студенческого объединения? На заседаниях делали научные доклады, приправляя их изрядной долей юмора. Дмитрий Лихачев сделал доклад об утраченных преимуществах старой орфографии пострадавшей в революционной реформе русского правописания г.

За такие словосочетания тогда никого не прощали…. В результате — Дмитрия Лихачева и его друзей судили и отправили учиться жизни в исправительнотрудовые лагеря…. Наука обогащает мир, изучая его, открывает в нем новое, дотоле неизвестное. Таково учение марксизма, принижающее окружающее общество, подчиняющее его грубым материалистическим законам, убивающим нравственность, — попросту делающим нравственность ненужной. Таков же социологизм в объяснении литературных произведений и литературного процесса.

Эти слова опубликованы в цитируемой книге Д. Ведь марксизм — это одно из самых отчаянно пессимистических учений. Материя преобладает над духом, над духовностью — одно это положение говорит уже о том, что материя, то есть низменное начало, первична, и с этой точки зрения разбирались все литературные, художественные произведения; в основе всего искали классовую борьбу, то есть ненависть.

И на этом воспитывалась наша молодежь. Что же удивляться, что у нас в отношении нравственности установились пессимистические нормы, то есть нормы, разрешавшие любое преступление, потому что исхода нет. Но дело не только в том, что материя не является основой духовности, а в том, что сами законы, которые предписывает наука, порождают этот пессимизм. Если от воли человека ничего не зависит, если история идет своими путями, независимо от человека, то ясно, что человеку не за что бороться, а значит и не нужно бороться.

Никто до академика Дмитрия Сергеевича Лихачева так просто и ясно не сказал, что марксизм, под флагом которого революционеры обещали осчастливить весь мир — это самое пессимистическое учение! Он с детства задумывался над сущностью мира. В последних классах гимназии увлекался интуитивизмом А. Размышляя над соотношением времени и вечности, он продумывал свою концепцию времени — теорию вневременной в смысле надвременной, сверхвременной сущности всего существующего.

О времени он мыслил как о способе восприятия мира, как о форме существования и объяснял — зачем нужна эта форма: Время не обман, заставляющий нас отвечать пред Богом и совестью за свои поступки, которые мы на самом деле не можем отменить, изменить, както повлиять на свое поведение.

Время — одна из форм реальности, позволяющая нам быть в ограниченной форме свободными. Однако совмещение нашей ограниченной воли с волей Божией, как я уже сказал, — это одна из тайн синергии.

Наше неведение противостоит всезнанию Бога, но отнюдь не равняется ему по значению. Такие рассуждения приводит Д.

Лихачев, вспоминая свое увлечение философией в юности. Один из его гимназических учителей, Сергей Алексеевич Аскольдов, полагая, что Дмитрий Лихачев станет философом, спросил его в последнем классе гимназии: Тем самым он укрепил меня в моем намерении получить гуманитарное образование вопреки мнению семьи, что я должен стать инженером. Из приведенных воспоминаний следует, что Дмитрий Сергеевич любил философию, потому что был истинным мудрецом.

А Дмитрий Сергеевич Лихачев очень рано понял, что безбожие лишь разрушает и само ничего не созидает. Будучи человеком мудрым и мирным, он не вступал в публичные споры с последователями марксистсколенинской философии. Но в то же время он мог позволить себе с мудрой улыбкой сделать советским философам предложение — исключить философию из числа кандидатского минимума в аспирантуре. Лихачев обладал тончайшим чувством юмора. Однако он верил в правду и дожил до того времени, когда догматический марксистско-ленинский материализм перестал быть обязательным для всех его соотечественников вероучением.

В начале февраля года столовые часы в доме Лихачевых пробили восемь раз. Дмитрий Лихачев находился в доме один, и при бое часов его охватил леденящий душу страх. Дело в том, что отец его не любил боя часов, и бой в часах был отключен еще до рождения Мити. Отец его страшно побледнел и опустился в кресло. Вежливый следователь подал отцу стакан воды. В доме предварительного заключения у Дмитрия Лихачева отобрали крест, серебряные часы и несколько рублей. Вот тебе и телеграмма!

Дали Дмитрию Лихачеву 5 лет после тюрьмы отправили на Соловки, а затем перевели на строительство Беломорско-Балтийского канала. Так в году он и оказался в знаменитом Соловецком монастыре, превращенном советской властью в СЛОН Соловецкий лагерь особого назначения , а затем перепрофилированным в СТОН Соловецкая тюрьма особого назначения.

Описывая свою поездку на Соловки в году, академик Дмитрий Сергеевич Лихачев писал о своем первом — пребывании на этом острове: Подобные суждения делали люди святой жизни, например, некоторые исповедники Российские, претерпевшие темничные узы во времена советских гонений на веру Православную, на Церковь Христову.

Говорили они так, потому что на самих себе удостоверялись, что только в тяжких испытаниях и страданиях усовершается и прямым путем приближается к Богу человек. Многими скорбями, по евангельскому слову Христа Спасителя, надлежит пройти человеку, стремящемуся к Богу и к совершенству в Боге.

В мире, пораженном грехом, только вслед за Христом, только через страдания, только через Великий Пяток и Голгофу открывается человеку путь к совершенству, к блаженству, к пасхальной радости Воскресения. Ему нужно страдать от чегото, о чемто думать.

Вот почему он считал Соловки самым значительным периодом жизни. Но прежде чем прочесть строки из этих записок, необходимо несколько слов сказать о самом лагере. В чем же заключалось это особое назначение лагеря, размещенного на святой монастырской земле? В последующем предполагалось этот опыт коммунистической жизни распространить на весь советский народ и на весь мир! Вот в чем заключалась особенность Соловецкого лагеря особого назначения. И поскольку зло может существовать лишь паразитируя на добре, то для образцового коммунистического концлагеря было выбрано святое место — древний славный Соловецкий монастырь.

Чем же стали Соловки для только что окончившего университет Дмитрия Лихачева? Вот как пишет о своем невольном монастырском водворении сам академик Д. Там стояли караулы, проверявшие пропуска в обе стороны.

Святые ворота использовались для размещения пожарной команды. Пожарные телеги могли быстро выезжать из Святых ворот наружу и внутрь. Партия заключенных, в которой был Д. Лихачев, прибыла на Соловецкий остров в октябре года.

Сначала на берег вывели живых, затем вынесли из трюма трупы задохнувшихся от убийственной тесноты, стиснутых до перелома костей, до кровавого поноса. После бани и дезинфекции заключенных повели к Никольским воротам. До того я никогда не видел настоящего русского монастыря.

За вытребованный рубль какой-то мелкий начальник над участком нар дал Дмитрию Лихачеву место на нарах, а место на нарах было очень дефицитным. У простудившегося новичка страшно болело горло, так что без боли он не мог проглотить кусочек сохранившегося печенья.

Буквально свалившись на нары, Дмитрий Лихачев очнулся только утром и с удивлением увидел, что вокруг него пусто. Рубль сыграл свою роль вдвойне: Разговорившись со священником, я задал ему, казалось, нелепейший вопрос: Перетряхнув свою ряску, священник ответил: Еще до прибытия на Соловки, на этапе — на Поповом острове, видя измученного молодого человека, один священник, украинец, лежавший рядом с ним на нарах, сказал ему, что на Соловках ему надо будет найти отца Николая Пискановского — он поможет.

Но все оказалось верным и оправдалось: Оглядевшись, я понял, что мы с отцом Николаем вовсе не одни. На верхних нарах лежали больные, а изпод нар к нам потянулись ручки, прося хлеба.

И в этих ручках был тоже указующий перст судьбы. Об их существовании знали. Просто вымарывали, не давая им ни пайков хлеба, ни супа, ни каши. Жили они на подачки. А потом мертвыми их выносили, складывали в ящик и везли на кладбище. Это были безвестные беспризорники, которых часто наказывали за бродяжничество, за мелкое воровство.

Сколько их было в России! Это было уже не чувство, а чтото вроде болезни. В воспоминаниях Дмитрия Сергеевича Лихачева неоднократно встречаются такие благодарности. Подобно многим русским подвижникам веры и благочестия он благодарит не за то, что ему помогли или послужили, а за то, что сам сподобился помочь, послужить другим людям. Об этом архипастыреисповеднике Д.

Там же помещена и фотография Владыки Виктора в ссылке. Епископ Виктор, по воспоминаниям Д. Лихачева, по внешнему виду был похож на простого сельского батюшку, однако был очень образован, имел печатные труды. Будучи до епископства миссионером в Саратове г. Среди его слушателей был, например, сам саратовский губернатор П. Лихачев пишет и о том, что Владыка Виктор опекал Михаила Дмитриевича Приселкова — , профессора Петроградского Ленинградского университета, автора многих трудов по истории Киевской Руси и древнерусскому летописанию.

Его послали в карантинную роту, откуда его выручило окружение Владыки Виктора и Дмитрия Лихачева. Это типичные обвинения, по которым тогда было репрессировано великое множество православного духовенства. Есть там фотография и икона этого священномученика. Лихачев, — но всегда в самых тяжелых обстоятельствах излучавшим внутреннее спокойствие. Я не помню его смеющимся или улыбающимся, но всегда встреча с ним была какойто утешительной.

И не только для меня. Помню, как он сказал моему другу, год мучившемуся отсутствием писем от родных, чтобы он потерпел немного, и что письмо будет скоро, очень скоро. Я не присутствовал при этом и поэтому не могу привести здесь точных слов отца Николая, но письмо пришло на следующий день.

Я спросил отца Николая, как он мог знать о письме? Об отце Николае Дмитрий Сергеевич еще на Соловках в тайном дневнике записал: А о первой встрече с ним записал тогда как о чудесном событии: Рядом с такими людьми Дмитрий Лихачев проходил свой крестный путь на Соловках. Причем, вспоминая о Соловках и Беломорско-Балтийском лагере, он почти все время говорит о других, о их страданиях, о их высоком духовном достоинстве, а не о себе, не о своих тяжелых испытаниях.

О себе он упоминает слегка, да и о злых людях пишет довольно скупо, сдержанно. А вот о духовной красоте в страданиях благодатно сияющего милосердием и другими добродетелями человека Д. Лихачев готов говорить бесконечно. После тяжелых физических работ и сыпного тифа я работал сотрудником Криминологического комитета и организовал трудовую колонию для подростков — разыскивал их по всему острову, спасал их от смерти, вел записи их рассказов о себе… Из всей этой передряги я вышел с новым знанием жизни и с новым душевным состоянием.

То добро, которое мне удалось сделать сотням подростков, сохранив им жизнь, да и многим другим людям, добро, полученное от самих солагерников, опыт всего виденного породили во мне какоето очень глубоко залегшее спокойствие и душевное здоровье. Я не приносил зла, не одобрял зла, сумел выработать в себе жизненную наблюдательность и даже смог незаметно вести научную работу.

Из Соловецких записок, сохранившихся с — гг.: Лихачев в романовском овчинном полушубке - свидетеле соловецкого заключения. С трудом укрываясь этим маленьким одеялом, он вспоминал детство, согретое молитвой и родительской любовью: Под подушкой, которую я неизменно крещу на ночь,— маленький серебряный складень.

Через месяц его нашел и отобрал у меня командир роты: Слово, до тошноты знакомое в лагерной жизни! Об одном дне жизни Дмитрия Сергеевича Лихачева на Соловках необходимо рассказать особо. Свидания с родными на Соловках обычно разрешались два раза в год.

Поздней осенью года к Дмитрию Лихачеву на свидание во второй раз прибыли его родители — Сергей Михайлович и Вера Семеновна. В дни, отведенные для свидания, заключенный мог жить не в роте, а, например, в комнате какого-либо вольнонаемного охранника, снятой приехавшими на свидание. Цель их, видимо, была двоякой: Как раз во время приезда родителей Д.

Лихачева пошла волна арестов и расстрелов. Под конец их пребывания на Острове к Дмитрию Сергеевичу вечером пришли из роты и сказали: Затем он пошел к одному из заключенных — Александру Ивановичу Мельникову, жившему над 6-й ротой у Филипповской церкви, и получил от него строгое внушение: И вот дальнейшее описание этого страшного дня в жизни Дмитрия Сергеевича: Дрова были длинные — для монастырских печей.

Я сидел там, пока не повалила толпа на работу, и тогда вылез, никого не удивив. Что я натерпелся там, слыша выстрелы расстрелов и глядя на звезды неба больше ничего я не видел всю ночь! С этой страшной ночи во мне произошел переворот. Не скажу, что все наступило сразу.

Переворот совершился в течение ближайших суток и укреплялся все больше. Ночь была только толчком. Мне нужно жить насущным днем, быть довольным тем, что я живу еще лишний день.

И быть благодарным за каждый день. Поэтому не надо бояться ничего на свете. И еще — так как расстрел и в этот раз производился для острастки, то как я потом узнал: И жить надо мне за двоих.

Чтобы перед тем, которого взяли за меня, не было стыдно! Сперва я валил все на свою студенческую фуражку, но я продолжал ее упорно носить до Белбалтлага. К родителям я уже в тот день вернулся спокойный. Так Дмитрий Сергеевич научился воспринимать каждый день своей жизни как новый дар Божий. Отсюда его удивительно бережное отношение ко времени, к своим обязанностям, к окружающим людям. Поэтому, описывая свою поездку на Соловки в году, академик Дмитрий Сергеевич Лихачев написал: Недаром Соловки он воспринял не как лагерь, а как святое место.

За защиту старой русской орфографии? За нелепую телеграмму, посланную якобы от папы римского? Не только и, может быть, не столько за это.

На Соловках оказались и его друзья по Братству святого Серафима Саровского. И это понятно для тех лет, когда всякая религиозная активность воспринималась безбожной властью как идеологическая диверсия. Только вплотную подойдя к пристани, стало видно здание Управления Соловецкого лагеря особого назначения. Уезжал же я с Соловков в чудную солнечную погоду. Остров был виден во всю его длину. Сколько людей не оставило по себе никаких следов, ибо и кто их помнил — умер.

Еще один — последний — приезд Д. Съемки прошли удачно, и погода была чудесная. Но в целом Соловки оставили у ученого тяжелое впечатление. Об утраченных памятниках Д. Лихачев скорбит как об умерших без должного погребения людях. А против забвенья напоминает нам о памяти: В этом ее величайшее нравственное значение.

Показатель культуры — отношение к памятникам. Два чувства дивно близки к нам, В них обретает сердце пищу: Любовь к родному пепелищу, Любовь к отеческим гробам.

Лихачев успешно защитил кандидатскую диссертацию о новгородских летописях, а всего одиннадцать дней спустя началась война. Лихачев явился на призывной пункт, но по состоянию здоровья подорванного еще на Соловках, где у Лихачева открылась язвенная болезнь его отказались призвать на фронт и оставили в Ленинграде. Вместе с тысячами ленинградцев Дмитрий Сергеевич и его семья жена Зинаида Александровна и четырехлетние дочери-близняшки Вера и Людмила испытали страшные тяготы блокадного времени.

В своих воспоминаниях о блокаде Дмитрий Сергеевич пишет: Разверзлись небеса, и в небесах был виден Бог. Его ясно видели хорошие. Дмитрий Сергеевич, как когдато в лагере, был готов к самопожертвованию ради других. Конечно, он не подчеркивает этого в своих воспоминаниях, но по немногим обмолвкам можно понять, что подчас он совершал поступки, которые требовали поистине героического самоотвержения.

Вот он поддерживает литературоведа В. Комаровича, отдавая ему свою порцию хлеба, подкармливая его сухарями и плиткой глюкозы, вот идет ночью через пустынный морозный город, рискуя упасть и не подняться от истощения, для того, чтобы передать билет на эвакуационный самолет другому своему коллеге Н.

Андрееву, вот тратит последние силы для того, чтобы затащить в столовую упавшего на ее ступенях человека. Эти и подобные поступки в условиях, когда каждое лишние усилие приближало к смерти, а каждая лишняя крошка хлеба давала надежду выжить, были настоящим самопожертвованием. Силы для обретения такой стойкости давала Лихачеву вера и молитва. Ясно был слышен немецкий выстрел, а затем на счете 11 — разрыв.

Не было возможности похоронить его в отдельной могиле. Но перед тем как отвезти на детских саночках тело в морг, Дмитрий Сергеевич с домашними повезли его во Владимировский собор, чтобы здесь помолиться за отпеванием.

В этом же храме, спустя пятьдесят лет совершится отпевание и самого Дмитрия Сергеевича. Всю ночь накануне погребения ученики и сотрудники будут читать над стоящим здесь его гробом Псалтирь.

Силы для стойкости давал и труд. Пережив трудную блокадную зиму, весной г. Более того, Лихачев не только собирает материалы для будущих трудов, но и апрелемае г. Продолжается жизненный и научный путь Д. Дмитрий Сергеевич Лихачев всему миру известен как великий ученый. Его имя уже давно вписано золотыми буквами в историю российской и мировой науки. Он написал десятки прекрасных книг, сотни замечательных статей и писем; список трудов ученого превышает тысячу наименований. Сухой перечень научных конференций и других научных мероприятий, в которых он принимал участие, потребовал бы отдельного издания.

В науке академик Д. Лихачев сделал фантастически много. Но мог сделать неизмеримо больше. Для надлежащей оценки его научного подвига следует учитывать, что только после празднования летия Крещения Руси, произошедшего в году, он мог почти свободно, а последние годы жизни совсем открыто писать о древнерусской литературе, об отечественной истории, о родной культуре. А целые десятилетия —70е гг. Говоря о научной деятельности Сергея Сергеевича Аверинцева — , А. Алексеев на примере медиевистов показывает, как идеологический надзор со стороны господствовавшего атеизма в те годы не позволял ученым свободно излагать в публикациях результаты своих исследований.

Однако медиевисты, то есть историки средневековой письменности и культуры, не могли обойти их полным молчанием, в том или другом виде они отвоевывали себе место в печати. В другом случае приходилось подчеркивать социальный и даже антицерковный характер какоголибо источника, чтобы оправдать его изучение: Так же и памятники древнерусской литературы и книжности, изучаемые Дмитрием Сергеевичем Лихачевым, почти все были церковными, богослужебными или богословскими по своему содержанию.

И чтобы напечатать их в научном или учебном издании, в те годы необходимо было называть их какиминибудь заменяющими словами. Пользуясь подобным терминологическим камуфляжем, настоящие ученые не погрешали против науки, поскольку любое произведение, найденное в древних рукописях, можно назвать памятником литературы.

А археографические описания, заново открытые тексты памятников и историкофилологические разработки ученому надо вводить в научный оборот, публиковать. Без этого нет поступательного развития филологической науки. Поэтому до самого летия Крещения Руси российским ученым, историкам и филологам, приходилось писать прикровенно. Образно говоря, сама российская наука целую эпоху 70летнего атеистического плена была репрессированной. Это не значит, что ученые люди не могли мыслить или творить. Они и мыслили и творили.

Творил в концлагерях энциклопедически образованный священник Павел Флоренский. По мере возможности не оставлял своих ученых занятий на Соловках и Дмитрий Лихачев. Из-за противодействия партийных органов его не допускали к преподавательской работе, хотя приглашения были.

Лишь в г. Лихачеву удалось устроиться на исторический факультет Ленинградского государственного университета, с которого уже в г. Но и за эти шесть лет Лихачев успел завоевать любовь и уважение студентов.

Самой своей личностью, своей жизнью он указывал, где находятся духовные истоки великой русской культуры. Одна из тогдашних студенток Д. Сотникова ныне — доктор исторических наук, ведущий специалист отдела нумизматики Государственного Эрмитажа вспоминает, как в г.

Дмитрий Сергеевич поехал со студентами в Новгород, еще стоявший в послевоенных руинах. Для его молодых спутников это стало поразительным открытием. Выпускницы университета задним числом поняли, что на лекции и в семинар Дмитрия Сергеевича студентов влекло не одно только стремление учиться у великолепно знающего предмет и парадоксально мыслящего ученого.

Было еще и неосознанное желание духовного общения с человеком, особенным тем, что он жил как христианин, чего мы, однако, тогда не подозревали и понять не могли. Своим студентам, выросшим в пионерии и комсомоле если и не атеистами, то уж бездумными безбожниками, Дмитрий Сергеевич внушил необходимую потребность задуматься о человеческом достоинстве, смысле жизни, Боге и обратиться к Евангелию. Для меня это явилось заданием Д. Год его бесславного отлучения от управления страной ознаменовался созданием Института научного атеизма при Академии общественных наук при ЦК КПСС.

Упомянутый начальник, направляясь утром на работу и проезжая на служебном автомобиле по широкому проспекту северной столицы, вдруг увидел очередь.

Очереди в то время год были привычным явлением: А желающие подписаться на Полное собрание сочинений Ф. Достоевского записывались за несколько дней и ночами дежурили у книжных магазинов, чтобы не упустить подписки.

Очередь, которую увидел зоркий блюститель советской идеологии, красовалась длинным хвостом как раз у известного книжного магазина.

Налицо страшная идеологическая диверсия. Об этом эпизоде своей жизни Дмитрий Сергеевич вспоминал с иронией: Пройдя Соловецкий лагерь и испытав много других скорбей, , Д. Лихачев совершенно не боялся говорить и писать то, что думал. Но за десятки лет неусыпного атеистического надзора за советской наукой он хорошо усвоил, что такое советская цензура, что напечатано будет далеко не все, что может написать ученый.

И поэтому десятки лет! Говоря об академике Лихачеве как о крупнейшем в мире специалисте по древнерусской литературе, хочется еще раз напомнить его уже процитированные выше слова о том, как у него сформировалось стремление заниматься литературой и культурой Древней Руси. Значит, и написание книг по русской литературе и культуре было для него служением Богу, служением России, служением своему народу.

И это не мешало, а помогало ему любить весь мир Божий, уважать всех людей, с почтением относиться к людям другой нации, к их культуре. Откуда черпала она свои творческие силы? Здесь нетрудно заметить горькую иронию ученого. Он как бы говорит: Ведь десятилетиями научные описания памятников отечественной литературы и культуры и ксерокопии лучших дореволюционных описаний советские ученые получали изза границы, например из ГДР.

Обо всех этих произведениях древнерусской литературы Дмитрий Сергеевич писал много раз, писал всю свою многотворческую жизнь. В хрестоматиях по древнерусской литературе печатались жалкие выдержки из этого удивительного памятника.

математика в твоих руках. 1-4 класс. начальная школа е. м. кац, а. б. калинина, а. м. тилипман. All Rights Reserved