Запретные краски эпохи галина махрова

У нас вы можете скачать книгу запретные краски эпохи галина махрова в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

И перевод текста был абсолютно точным — об этом заявила сама Офра Бикель, которую страшно огорчил комментарий Генриха Боровика. Так Третья волна оказалась в центре внимания у себя дома. Этот фильм вызвал небывалую доселе реакцию со стороны эмигрантов третьей волны: Кстати, американцам эпизоды с Кузьминским и Халифом понравились больше всего.

А русские, наоборот, были очень огорчены. После показа фильма начались телефонные звонки, и я поняла в чем причина. Из-за того, что Кузьминский лежал рядом с собакой и кругом была выпивка, русские испугались, что о них будут плохо думать. Но для американцев именно так должен выглядеть русский писатель, писатель вообще, богема.

Кроме того, Кузьминский говорил очень умные вещи, так что экзотика здесь не при чем. То же применительно к Халифу. Для меня никто из участников фильма не экзотичен.

Американцам Кузьминский понятен, его кимоно никого не смутило. И наши писатели одеваются странно. Необычно это только для русских программистов.

Наши зрители, я имею в виду тех, кто смотрит программы Общественного телевидения, образованные люди, и их не удивишь Кузьминским в кимоно. Для меня все, с кем я встречалась, были успешными людьми. Я никогда не могла предположить, что фильм заденет столько людей.

Кроме того, меня подкосило то, что виноватыми оказались и люди, участвовавшие в фильме. Я не волнуюсь за Кузьминского и Халифа, но другие Почему вы решили снимать картину о русских? Офра Бикель, интервью в каком-то из русско-эмигрантских журнальчиков; текст сохранён, журнал утерян. Она создала поистине расистский шедевр. Теперь у Офры Бикель все как раз наоборот. Бродский ей меньше всего нужен: А Офра Бикел избегает, как чумы, любого проявления богатства или успеха среди эмигрантов.

Наоборот, Кузминский, нищий, непреуспевающий и презирающий успех, подошел ей в самый раз. В смысле понимания русской литературы и умения писать о ней, у Кузминского мало равных ему в России или вне ее. Его презрение в литературе к успеху, деньгам, званиям, премиям, или чему угодно, кроме литературы, составляет также его редкую, драгоценную и привлекательную черту.

Но как у всякого смертного, у Кузминского есть слабости. Одна из них — его выставление напоказ богемности. На самом деле у Офры Бикель вышло даже удачнее. Дмитрий Кузьмин продолжает полемизировать с разными Много разных глупостей разные люди в разных местах пишут, по какому поводу хочется им возразить, но как-то не приходится к случаю. Тут, надо сказать, выражаются гораздо сильнее — но не Лейбов, а Никита Охотин: Ценность книги кроме картинок была в аккумуляции ряда текстов определенного типа под одной обложкой.

В Интернете подобная помойка, конечно, вполне уместна, но не в РВБ С тех пор мои ощущения от этого сайта не сильно пострадали: Но проблема не в этом, а в том, о чем не догадывается, разумеется, Виктор Максимов как человек в культурном отношении девственный , но о чем могли бы знать Вячеслав Курицын и Никита Охотин: Но наблюдательный читатель попенял нам, что куратор сайта — Виктор Максимов, а статья принадлежит перу Владимира Максимова.

Так что это мы, значитца, погорячились. Она ж у меня — избирательная. Стихи и поэтов, к примеру, помню. Мы привыкли думать, что для историка русского искусства двадцатого века наибольшую сложность представляет исследование авангарда х годов: Но материалы все же были: Достоверных источников почти нет.

Но вот делают выставку памяти погибшего в году Евгения Рухина — и полтора десятка скромных полотен дают весьма слабое представление о творчестве одного из самых ярких ленинградских художников. Остальные — ушли куда-то.

Если вам не придется лететь за ними в Иерусалим, Сан-Франциско или Париж, если участник не умер, не спился, не покончил с собой, если он согласится что-то рассказать И, конечно, память так ненадежна и несправедлива. Как же быть историку? Составителя антологии в Ленинграде помнят все. Константин Кузьминский учился в Университете и Театральном, работал маляром, рабочим сцены, продавцом лотерейных билетов.

Он уверяет, что после его изгнания из Эрмитажа где он работал такелажником много лет действовал приказ: Этот имидж скрывал титаническую деятельность. Помогала ему феноменальная память: Когда в начале года он эмигрировал, главную ценность составляли не переправленные за границу рукописи и фотографии, но груз, вывезенный им в голове.

Свою квартиру он превращал не только в место сборищ, но и в выставочный зал. И сам Кузьминский — авангардный поэт, поклонник футуристов и обэриутов, ненавистник всяческого классицизма. Он уверяет, что прочитал все книги футуристов в университетском спецхране, где должен был пересчитывать намеченные к уничтожению брошюры Молотова и Кагановича.

Естественно, финальные подсчеты не сходились, и любитель футуризма был изгнан с этой ответственной работы. Оказавшись в Нью-Йорке, он возлег в подвале дома, занятого художниками-эмигрантами, и в одиночку, при помощи пишущей машинки и компьютера, взялся за бескорыстную публикацию фактически — спасение новейшей русской поэзии За спасение всего — текстов гениальных и текстов бездарных — в надежде, что время разберется само.

Жанр издания Кузьминский определил как коллаж. Все это пропитано мемуарной прозой составителя, остроумной, цветастой, иногда — хамской. Он набрасывает сотни портретов поэтов и художников, стукачей и проституток, хозяек салонов и просто тихих сумасшедших. То составитель сообщает, что ему надоело перепечатывать дневник Юлии Вознесенской, и он сотню страниц пропустит. То предваряет публикацию матерной бранью в адрес нелюбимого поэта акмеистского толка. То вспоминает, с кем спал и что ел Дело еще и в том, что эмиграция неоднородна.

Кузьминский, наверное, обиделся бы, назови его через запятую с Василием Аксеновым. Те, кто был фрондирующим истэблишментом здесь Аксенов, Войнович , сохранили респектабельность и там. Те, кто был голодным подпольем, анархистами и хулиганами здесь Эдуард Лимонов, Вагрич Бахчанян , остались ими и в Америке. Именно они составляют круг Кузьминского. Кузьминский по крупицам приводит информацию о нем: Чтобы перестал — давали рубль. Осенью года А. Ривин хотел пробраться на румынский фронт переводчиком и бесследно исчез.

И дальше открываются шлюзы памяти Кузьминского. Сменяет друг друга Станислав Красовицкий, признанный современниками в е годы создателем нового поэтического языка, сын С. Есенина, математик, диссидент и поэт А. Есенин-Вольпин, Роальд Мандельштам см. Большие группы поэтов Кузьминский объединяет в школы: Среди сотен практически неизвестных советскому читателю имен внезапно возникают имена, знакомые прекрасно.

Именно как юный подпольщик представлен Глеб Горбовский. Но самое неожиданное — появление в антология имени и стихов Николая Рубцова. В какой-то момент вереница текстов перестает восприниматься критически, и поэты чередой галлюцинаций сменяются в мозгу читателя. Анри Волохонский и Алексей Хвостенко. Радыгин, осужденный на 10 лет за попытку побега на Запад и писавший в лагере сонеты.

Поэт и художник Александр Морев Пономарев: Художники представлены чаще всего потоком фотографий со скудным комментарием. Но именно Кузьминский закрепил на бумаге легенду об А. Арефьеве и его друзьях. Именно он упомянул в антологии ученика П. Филонова Евгения Ротенберга, до самой смерти в году писавшего замечательные картины на картонных коробках из-под тортов, которые периодически уничтожали родственники. Именно Кузьминский опубликовал рассказ о тонком художнике Вадиме Успенском, убитом в возрасте 29 лет при невыясненных обстоятельствах на Камчатке в году.

В последнем пока что девятом томе строго говоря — втором полутоме пятого тома подробно изложено дело художников Юлия Рыбакова ныне — депутата Ленгорсовета и Олега Волкова, осужденных за политическую деятельность по уголовной статье в году.

Хармса, о том, чтобы воздать должное памяти переводчицы Байрона Татьяны Гнедич, литературным секретарем которой К. Задуманная как архив, антология тесно связана с настоящим. Вот мелькает на одной из фотографий круглоголовый летний подросток с наивной улыбкой, а подпись гласит: Дерево подполья пускает новые побеги непрерывно, и есть перспектива, что ближайшие десятилетия Кузьминский будет в окружении любимых борзых громоздить кирпич за кирпичом свою антологию.

Даже — по серьезной мерке — хорошим поэтом. Виртуозность и объем написанного им поражают, не завораживая, светят, не обжигая и не грея, — перед нами бенгальский огонь.

Ранний Маяковский, Крученых, переиначенный на питерский и подпольный лад молодой Евтушенко правят шумный и пышный бал в его любовной и гражданственной по канону пятидесятых-шестидесятых лирике, и даже матерщина нью-йоркских лет отдает не столько похабелью, сколько каруселью.

Необходимость сказать миру нечто важное сознательно игнорируется: Вторичность стихов Кузьминского очевидна, но вторичны они не по отношению к поэзии предшественников, а по отношению к его собственной — намеренно превращенной в блестящий и пустой карнавал — жизни.

В Питере Кузьминский держал то ли приют, то ли притон, который почтительно именовали салоном. Правда, ангологию следует рассматривать не столько как объективное собрание стихотворений современников Кузьминского, сколько как изысканно выстроенный по законам постмодернизма мистифицированный и мистический автопортрет.

Кузьминский был живой легендой в Ленинграде, остается таковой и в Америке. Никто не считал и не считает его большим поэтом. Он воплощение поэзии со всеми, ее причудами, провалами и уродствами. Поэты, сплошь и рядом куда более талантливые, чем он, ходили в его благодарных а часто и неблагодарных учениках. Кузьминский — кого на время, кого навсегда — заражал их собственной поэтической одержимостью.

Он не учил их писать хотя, будучи превосходным штукарем, мог бы научить многому , он учил их писать — и считать это занятие главным делом своей жизни.

И, исходя из всего этого, был фигурой в литературном процессе ключевой. Хотя, повторяю, контраст между значением Кузьминского и значением поэзии Кузьминского чрезвычайно резок. Кузьминскому пятьдесят два года. С года он живет в США. Продолжает активно заниматься поэтическим творчеством.

Стихи его в эмигрантской среде, где тон задает суховатый неоклассицизм позднего Бродского, Льва Лосева, Алексея Цветкова, кажутся еще более чужеродными растениями, чем болотистой петербургской почве. Зато было и остается многое другое. Тайгина из 1-го тома его книги: Вчера, предварительно созвонившись с Борисом Констриктором, я ненадолго зашёл к нему. Он вкратце поделился впечатлениями о своём пребывании в Херсоне, где бегло повидался с Джерри!

А заодно — на недельку — взял у него для ознакомления небольшую книжечку стихов Кости Кузьминского, составленную им самим!

Издал её в Нью-Йорке в году в количестве экз. Дома, довольно бегло прочитав эту книжку, я был буквально поражён: Абсолютная бессмыслица и сплошная абракадабра! Тут бесспорно одно из двух: Если Костя действительно свихнулся, то это — очень большая непоправимая беда.. Но если он решил немного похулиганить, то надо признать, что сей замысел ему блестяще удался по самому высшему классу! Но так или иначе, а он меня — созданием этой самой идиотской псевдопоэтической тарабарщины — очень удивил!.

Во всяком случае, бесспорно одно: Стансы к Лангусте или Томление о Тямпе. Константину Кузьминскому почти полвека и стихов он написал множество, судя хотя бы по тому, что все стихи, собранные в рецензируемой книге, взяты из нескольких неопубликованных книг. Но только к этом, ом году Кузьминский издал свою первую книжку стихов. Возможность издать свой сборник была у него давно, но Кузьминский занимался другими: В публикации других крылся не столько альтруизм Кузьминского, сколько точное понимание того, что только своим поэтическим талантом не сможет вызвать интерес.

А сделав ставку сразу на всех известных ему поэтов, то есть, напечатав всех без разбора, как он это и сделал в Антологии, хоть один да станет знаменитым, и тогда имя составителя и комментатора неизбежно запомнится. Но вот, наконец, Кузьминский собрался духом и издал первую книгу своих стихотворения и поэм годов.

Так что там есть стихи 68 года и А значит можно полагать, что он выбрал лучшее из своего поэтического наследия или, во всяком случае, самое характерное. Человека встречают по одёжке, а книгу по обложке.

На ее лицевой стороне изображено некое насекомое и пьяными буквами набрано название. Первая мысль, которая пришла мне в голову, что произошло кафкианское превращение Кузьминского в таракана? Но взглянув на заднюю сторону обложки, я опознал те же знакомые черты, весьма уже расплывшиеся, но в том же полулежаче-полунагом состоянии. Одна из целей жизни Кузьминского — разить людей своей наготой.

Непосвящённый читатель может подумать, что ему есть чем похвастаться. Что ж, все поэты любят выкобениваться, изгиляться, выпендриваться, но в литературе они остаются не благодаря фокусам, которые они вытворяют, а из-за своего поэтического таланта, если таковой у них имелся.

Маяковский, например, шокировал слабонервных жёлтой кофтой, Есенин носил морковку вместо платка в нагрудном кармашке пиджака. У Кузьминского же своя торговая марка — он кажет невзыскательным зрителям свои телеса.

Но посмотрим, что за поэт Кузьминский? Книга открывается следующим стихотворением года: Локуста упала на ложе Прокруста. Локуста дрожала, но было ей пусто. Невкусно, невкусно, невкусно, невкусно! Это стихотворение обладает одним неоспоримым достоинством — оно короткое. Остальные стихотворения, увы, уже не радуют читателя такой лапидарной идеей и незамысловатой формой.

Последующие четыре страницы Кузьминский заполняет фразами из Дюма, которые представляются поэту сексуально двусмысленными. Но чтобы избавиться от двусмысленности он вставляет две своих строчки, где с помощью мата растолковывает всё раз и навсегда. Какое отношение это имеет к поэзии — одному Кузьминскому известно. Но вот наступает пора для собственного творчества, причём зрелого, помеченного годом.

Так читая страницу за страницей, приходишь к выводу, что наивысшее достижение поэзии Кузьминского — это удачный каламбур. В основном каламбуры встречаются в названиях стихотворений: Появляются каламбуры и в стихотворных строчках: Но за редким исключением, когда получается каламбур, в остальном давлеет безмерная нудность вроде: Все стихи Кузьминского имеют пространные посвящения или являются посланиями кому-либо.

Этот штрих лишь подтверждает болезненный страх Кузьминского оказаться лицом к лицу с собой, что необходимо для каждого человека, а тем более поэта. Убегая от себя, Кузьминский спасается компиляцией Хлебников, Кручёных и пр. Чувствуя свою поэтическую немощь, Кузьминский тем не менее жаждет самоутвердиться.

И делает он это за счёт других. Тот факт, что только теперь Кузьминский издал свою первую книгу стихов говорит вовсе не о его требовательности к своему творчеству. Высшее проявление поэтического вкуса Кузьминского до сих пор проявлялась именно в том, что он воздерживался от публикования книги своих стихов. Хоть в этом он был поэт. После издания книги весь поэтический ореол. Кузьминского окончательно развеялся и перед нами предстал обыкновенный шкодливый, неряшливый юродивый. Но чуть они вылезли из романтического подполья на свет Божий, как сразу обнаружилась их поэтическая заурядность.

Самой своей большой поэтической заслугой, которой Кузьминский хвалится при всяком удобном и неудобном случае, является то, что когда-то в древности он якобы внёс поправку в какую-то строчку Иосифа Бродского, и которую тот якобы принял. Эта акция так возросла в цене после присуждения Бродскому Нобелевской премии, что Кузьминский явно почувствовал себя миллионером от поэзии и издал собственную книжку. На обороте титульного листа после значка напечатано: Не оттого ли Кузьминский игриво приписал копирайт Папе Римскому, что он всегда претендовал на роль Папы в современной русской поэзии, или оттого, что нынешний Папа Римский в начале своей карьеры пописывал нечто заурядное, как и Кузьминский?

Баевскому , но кто виноват, что мама мудаком его уродила? Рецензию, если не Половец, то я охотно напечатаю, и посему — влагаю. Слово — другому харьковчанину: Михаил Копелиович Маале-Адумим , литературовед. Вот книга, которая с изрядным почти пять лет опозданием попала в мои руки: Основными авторами и героями этого тома являются харьковчане. В Харькове прошла моя молодость, там остались друзья и могилы родных. И там же тридцать лет назад я начал писать критику. Литературная студия при одном из харьковских дворцов культуры.

Студией руководит поэт Борис Чичибабин. Иногда захаживает Эдик не знаю — уже Лимонов или еще Савенко. И я там околачиваюсь. С Юрой не лажу, стихи его не люблю, а еще больше не люблю его самого — за зазнайство и высокомерие по отношению к товарищам и даже к руководителю, которого почитаю безмерно. Симпатизирую Саше и его стихам, которые нравятся безусловной искренностью, несделанностью, что диаметрально противоположно манере манерности Милославского.

Впоследствии нас с Верником свяжет многолетняя переписка по маршруту Ленинград-Иерусалим и обратно. Отношения с Чичибабиным останутся весьма тесными до самого моего отъезда. Те самые Саша и Юра — ныне среди авторов такого солидного, увесистого свыше страниц! А ведь Саша и Юра А было это сотворение литературы и теперь на законных основаниях книжища-то какая, — как свод законов вошло — входит — в ее историю.

Литературы, потому что сегодня многие тексты: А теперь поговорим о текстах. Начну с Милославского, как самого неблизкого мне автора. К тому же он представлен жанрово шире, чем все его соседи по харьковскому тому.

Тут и стихи, и проза, и нечто сценическое, и мемуарные очерки, и автокомментарий. И ничего не скажешь, уже само это изобилие впечатляет. Вот сказы, созданные в соавторстве с К. Литературе они принадлежат столько же, сколько истории. Равно как и крохотки В. Бахч и няна, вроде той, что предпослана настоящим заметкам. Я небольшой любитель нецензурщины. Но, право, в сказках Милославского и Скоблинского она на месте. Читаешь эти полстранички и думаешь: В наше время к людям пришла состоятельность.

Путеец Григорий Харченко имеет возможность и считает своим долгом бытие определяет сознание! Но жену советского путейца лимоном не удивишь.

Иностранцу эта сценка покажется отрывком из какой-то чудовищной антиутопии куда там Оруэллу с Хаксли! И подчас сдается, что вся эта экспрессия — не от нутра, а от ума. Впрочем, я вовсе не хочу сказать, что ум поэту — одна помеха. А потом идут стихи х, сочиненные уже вне России, в Израиле.

О них мне судить труднее: За столом и за пером. Здесь есть преемственность по отношению к себе прежнему: Но есть и нечто новое: Имя Бориса Чичибабина в опусах Милославского возникает дважды: Дистанция здесь не маленькая — пятнадцать лет. В м, когда писались стихи, все было с пылу с жару. Кажется, вот только мгновенье назад отгремела очередная перепалка между старшим и младшим поэтами. А вот и прямое обращение к живому человеку: То ли Ее Величество Поэзия на один миг заслоняет собой, растворяет в себе все случайное, временное, суетное.

А примерно тридцатью страницами ранее читаем: Вот тебе и раз. И ведь ни о ком так обидно не написал. Чичибабин же запомнился Лимонову никаким. Брось ты его, Костик. Ну, конечно, на верблюда. Его воспоминания отличаются жестокостью, иной раз беспощадностью. Но есть и другое. Тогда превратилась комсомольская морда — в человеческую и поведала мне тайну.

Очень хотелось бы мне вспомнить, — что я тогда сообразил. А только — ум, зоркость, благородная сдержанность. Вот здесь хватает сентиментов — может быть, потому, что и автор характером помягче, и связывали его с его героем иные узы. Милославского Чичибабин, как говорится, на дух не переносил. Вериика взял под свое крыло. Несмотря на разницу лет, они дружили, покуда Верник не собрался в отрыв. Это уж, точно, говорит о многом.

Впрочем, дело не в одних сентиментах. Верник вообще все как-то по-иному вспоминает. В отличие от Милославского и тем более Лимонова, он очень аккуратен в изложении фактов. Единственная допущенная им фактическая ошибка, что студию Чичибабина закрыли в году. На самом деле это случилось в январе го. С другой стороны, если Милославский постоянно держит себя в руках, дабы не растечься мыслью по древу, Верник даст себе полную волю.

Он говорит и о том, и о другом: Ему то и дело хочется отвлечься от главного предмета воспоминаний. Не потому, разумеется, что предмет его мало интересует, а потому, что хочется дать фон пошире: Только не ко времени. Но дайте лишь повод: У Верника как и у Милославского есть свои претензии к Чичибабину. Милославский едок и безжалостен, как прокурор, Верник же горестен, избегает обвинений: И хотя общая оценка поэтического дара Чичибабина у обоих мемуаристов совпадает, и здесь сказывается разница в подходе и темпераменте.

Ну да, лучше Мандельштама разве скажешь: Вскоре стихи мои сольются с ней, кое-что изменив в ее строении и составе А кстати, сколько времени наплывает на русскую поэзию Борис Чичи-бабия? В целом, сопоставляя три мнения о Чичибабине, три вердикта трех разных судей, в свою очередь приходишь к выводу, что такой способ знакомства с литератором вполне себя оправдывает.

А сейчас о другом. А если найдется кто — претендующий, то пусть и доказывает Проза эта — тоже своего рода памятник, памятник временам и нравам. И вместе, осиновый кол в могилу окончательно сгнившего коммунистического режима. Но, с другой стороны, сами темы если можно так выразиться анекдотов не свидетельствуют ли о некоем стерильном благополучии в одной сверхдержаве и, напротив, страшном одичании в другой. Все эти скабрезности, которые с таким тщанием почти нежностью отбирает и преподносит Милославский и с еще меньшей разборчивостью Лимонов, — все они пропитаны политикой, хотя, казалось бы, какая связь между политикой и физиологией.

Но, перефразируя кого-то из великих немцев, можно сказать, что физиология есть продолжение политики, только другими средствами. Кстати, этот пассаж, в его классическом варианте война — продолжение политики , случалось цитировать Ленину. И, по-моему, у Ленина-то я его и нашел. Что-то не припомню я такого сада в Харькове. Парк Горького, Лермонтовскую и Пушкинскую — знаю, а сад имени Крупской В общем, и природа и м принадлежит. Хладнокровие и выдержка иногда изменяют автору, да и не мудрено: Только Черепу пришлось вытерпеть эту операцию однажды, а партия и правительство развлекались таким манером долгие годы и десятилетия.

Что же тогда сказать о фрагменте из книги Э. Можно ли оценить такую вещь с точки зрения эстетики? Боюсь сбиться на советские критерии.

Справедливо обвинить Лимонова в смаковании мерзости, в том, что он находится внутри созданной им картины действительности, не поднимаясь над нею ни на дюйм?

Справедливо поставить на вид автору, что он не пытается отделить свет от тьмы и вместо этого только увеличивает массу тьмы на этой и без того грустной планете? Справедливо и — несправедливо. Лимонов — не сознает. Вот такую жизнь он наблюдал с младых ногтей. Другой — не видел.

Теперь-то, надо полагать, и видел, н представляет. И так, наверное, Светка делает с Шуриком. И что же, так и Светка делает? А должна бы со мной, — растерянно думает Эди. Есть большой соблазн увидеть здесь искомый просвет.

Дескать, вот, герою а герой неотличим от автора, даже имя его носит все-таки страшно. Но не надо обольщаться. Страшно ему не за человечество, а только за самого себя. Если это и прозрение, то не в свет, а в еще большую тьму. Политика это или не политика? Только обратите внимание на такой штришок. Вот где истинное раздолье ее препохабию политике! Высмеивается все и вся, но как-то беззлобно, светло.

Это качество природное, редкое и — крайне. Его веселья хватает даже на такую унылую фигуру, как Маркс, который изрекает у него нечто в высшей степени легкомысленное. У него даже стукач — какой-то домашний: Мне кажется, что, знай я его, вся моя жизнь была бы здоровее и меньше зависела от закона всемирного тяготения.

Не припомню за последнюю четверть века такого остроумца и потешника, как Вагрич Бахчанян. Настоящая не только в том смысле, что она оказалась насыщенной и содержанием, и уменьем, но и в том, что она была — богатой. Я-то, по незнанию, полагал, что в Харькове есть один Чичибабин, а остальное — Союз писателей. Студийцев чичибабинских — Верника, Милославского — я всерьез не принимал: А мальчики-то выросли и стали настоящими писателями.

Белинского из меня не вышло. У Кузьминского основной принцип: Правильный принцип, если учесть, сколько русских талантов погибло в этом веке. Благодаря этому принципу мы имеем возможность постичь истинные размеры того континента, который именуется русской Литературой XX века. То, что считалось полагалось считать в сталинско-хрущевско-брежневской России навеки отлитой формой, на поверку оказалось грудой развалин, не представляющих ни архео-, ни антропологического интереса. Зато проступили контуры каких-то других сооружений, и вся картина волшебно преобразилась.

Не перестройка, а восстановление — вот суть процесса, в котором участвуют все, кому небезразлична судьба русской литературы.

Кузьминский и Ковалев — коренники в этой езде в незнаемое и забытое, которое должно стать изве стным и вспомненным. За это я оставил: Будешь воспринимать Кузминского в серьез , погибнешь. Sometimes you can take a fetus in an underdeveloped state, which, against the wishes of scientists or other voyeurs, cannot remain static long enough to observe: Пацаны , or not the пацаны who themselves dared to utter that word, a contextual perversion of urban Russian slang, only in mimicry in the ironic condescending confines of the stairs under the subway bridge of Brighton Beach Five original inhabitants remained in that tiny Pennsylvanian поселок , at that time comfortably under five feet of snow.

But we walked in suspiciously into a two-story crooked house or shack, of the kind that the blurs the border between array and disarray when you approach a whole multitude of those wooden toys scattered in the Russian countryside surrounding Шериметьево Airport, in a despair evoking airplane. The prophet, now aging, лежал на печи by the door, surrounded by a computer and a television set, which is all in the front room, сооруженная из досок старой дачной избы.

On one wall was a collection of weapons, on the other, стаканы с советскими подстаканниками , маятник весящий precariously с деревянного потолка , at which I looked up wistfully, after being handed an authentic Mauser unfortunately not loaded — I asked and being told that it was the same kind that Fanny Kaplan used to shoot Lenin and cause him excruciating headaches, in the film of another Serb besides Kusturica.

The Santa Clause, bearded and in disarray, was entirely naked except for a hanging bathrobe, when he finally stood up to lead us, his apostles, into the kitchen. His hair and beard hung in icicles just like the ones hanging off the roof. His belly hung out like a глобус , as though he had swallowed the world. A massive silver cross of the Orthodox style dangled in the opening of his grimy beige bathrobe. A perpetual cigarette hung out of his mouth.

Sometimes he smoked two at the same time. The calcified Russian intellegentsia habit чаи гнать? Я ведь дрожала, и хотела умереть, ибо там даже не понимала, на каком свете нахожусь, ведь каждая ночь после моего прибытия была переночевкой на чужом диване, пока я искала место, где можно было выспаться. I had slept most irreverently of all on Clinton Street like that, выгнав из собственной комнаты that pseudo-intellectual dandy, что одно время пристально ко мне домогался , and locked the door of his apartment overlooking East Village rackets.

You mean you would go to Russia for an audience, girl? And you are not a real writer? Stagnating man, a wasting Solzhenitsin drunkard Of course that was after he tried to arrange the first gay marriage in the Soviet Union, when he brought that hoard of journalists to the ZAKS. You know Limonov, right? But the thing is, when this guy talks about Calvin Klein, he really fucked him! I slept in a room that was full of crates stacked upon crates of articles, some of which he used to prove his alienation and superiority.

These included articles from various newspapers like the one from UT in Texas where he taught that mentioned a certain avant-gardist Punin merely as someone who occasionally slept with Anna Akhmatova, the shallow significance of which greatly insulted the Great Kuzminsky. I would often feel the burden of arrogance that hung as thick as the smoke of hashish and solitude in that house, especially noticing the plastic baby doll nailed and crucified to a Soviet red star, which hung there для прикола , to annoy his American guests.

But his anthology, read seriously by about people on this sad earth, he treated with extraordinary sacredness. I was afraid to mention my half-famous husband lest I got a similar reaction of recognition. When he first met his great friend Allen Ginsburg in Austin,. But мое изнемогание было следствием не перегрузки информации, ни глинтвейна, ни бани, после которой я, повалявшийсь голой в снегу, наконец-то благополучно напилась, а следовало оно из замкнутости того мира, в который я попала, и из невозможности избежать той же судьбы.

That man had gathered around himself the newest talents of bilingual monkeys who were therefore geniuses, who hated where they lived, and варились in their noble suffering of self-imposed exile. They wrote in two languages, but only to each other, as I do and refuse to do, their words held more value than any half-baked poet who grew up here imitating Bukowski, like a fish in water and therefore never noticing that he had been swimming in vomit… And famous Kuzminsky, in self-imposed exile for 25 years, gathered these hybrid bilinguals himself like child-apostles.

I had forgotten to захлебнуться в другом языке и сменить систему координат чтобы избежать the possibility of connecting this isolation to what I had recently so piercingly understood about this country, and so saw a gray blur behind which everything was, and was nothing, so that I realized that I would leave or die.

Легальная проституция вполне древнейшей профессии или курсив сугубо мой. Отозваны послы РФ в Вашингтоне и Великобритании; торжество спецслужб; для коммунистов бюджет — документ политический; пятая особенность национального В советское время гарнитуру названия нашей центральной газеты вовсю эксплуатировали в эмиграции.

Сейчас ее веселый эпицентр переместился в метрополию и ситуация напоминает беззаботность после первой войны накануне еще более тяжелой: Сергей Николаевич Юшенков — один из учредителей — рассказал, что газета будет выходит два раза в неделю и что гонорары будут платить приличные, Игорь Иртеньев получит прямо сегодня деньгами , а Геннадий Зюганов — позже газетами.

После Юшенкова в ожидании Войновича Ирина Хакамада рассказала, как в ее воображении политические партии выглядели бы на поле гольфа: В ответах на вопросы Юшенков тонко пошутил — газета будет выходить, пока будут выборы. Хакамада озаботилась, что может быть не все поняли. Мне, кстати, непонятно — зачем же такой плагиат? Самиздат х годов был преимущественно устным, а в е годы возникло нечто вроде института профессиональных запоминальщиков, своего рода аэдов и акынов — хранителей устной традиции, причем воспроизводился не только текст, но и манера чтения того или иного автора.

Масс-медиа и политика в России девяностых. Фрунзе, ныне Бишкек и. Вот, сегодня мне хочется зафиксировать на бумаге свои мысли относительно большого блестящего будущего моего друга — поэта Константина Кузьминского [3]: Кроме того, он имеет много друзей среди левых художников разных направлений и с большим профессионализмом оценивает их работы!.

Я думаю, за будущее Кости, как большого специалиста-литературоведа можно быть спокойным! И еще об одном поэте мне хотелось бы упомянуть, стихи которого я достаточно хорошо знаю, ибо еще в г.

Это — Иосиф Бродский. Он поэт-фанатик, могущий писать сложные философские стихи, а так же и делать переводы. Лично с ним я не знаком, но Костя мне много о нем рассказывал. Его, правда, через полтора года вернули в Ленинград, отменив этот абсурдный приговор, но это стоило больших хлопот большим людям: Шостаковичу, Ахматовой и еще другим, чуть поменьше рангом!

Ведь не зря же тот сборник его стихов, напечатанный мною в г. Это ведь о чем-то говорит! Имя Бориса Тайгина [1] тесно связано с ленинградским поэтическим самиздатом х годов. В этом номере мы предлагаем вниманию читателей несколько фрагментов из рукописного дневника Бориса Ивановича, который он ведет с начала х годов и по сей день.

По мере возможности нами сохранены авторские синтаксис и пунктуация. Пчела 32 март-апрель , с интернету. Рыжая обезьяна Иоська Бейн, которого, по моей просьбе, выпустил после себя Оська Бродский, на чтении в Институте народов Азии и Африки?

Бродского, и ни в какую Америку его не передавал. Константин Кузьминский с гордостью рассказывает об организованной им антигомосексуальной выставке: И начали с этого.

Русские эмигранты и так до предела гомофобны. Делая эту выставку, вы не развенчивали стереотипы, а шли на поводу у этих мудаков.

И потом — почему вы решили начать именно с гомосексуалистов? Это которому женщины — член целуют?!! Закончу эту тему новых поселенцев ироническим посланием Константина Кузьминского о его вновь прибывающих в Америку друзьях: Рассеяв по весям иным. Но память по коим храним Не вмерли еще мастодонты,. Не вмерзли в арктический лед. И жид, процветая, живет. Открыли, но горькой ценой: Не им преподносят на блюде.

И с хлоркой — святая вода Не скрыться от них никуда Так что потеряла Россия,. Раскинув в рассеяньи свет? Жиды и чухонцы косыя. Им смотрят задумчиво вслед Связи старой русской эмиграции с вновь прибывающими нет никакой. Так как они — воистину — в рассеянии, не являются единой силой, то и для конгрессменов и сенаторов США они — неинтересны, их как активных избирателей можно не учитывать.

Эмиграция из Восточных районов России. Российская фашистская партия в Маньчжурии. Российская эмиграция в Китае Абызов Русское печатное слово в Латвии. Литература русского зарубежья Вклад русской эмиграции в мировую культуру.

Адресовано это было — вовсе им , и называлось: Рассеявъ по вЪсямъ инымъ —. ВоспЪвъ въ антиподахъ себя —. Не вмерзли в арктический лёд —. Живутъ въ Аргентине масоны,. И жидъ, процвЪтая, живётъ. Открыли, но горькой цЪной: Не имъ преподносятъ на блюде. Сикорскiй, Зворыкинъ, Нижинскiй —. Взросли на родимыхъ поляхъ! СомнЪнье, однако — не жидъ ли,.

А можетъ быть, вовсЪ полякъ? Се — Павелъ Ваулинъ, воитель! Се — рЪзвый Романъ Петуховъ! Имъ Яблоковъ Джекъ — потрошитель,. И Мень отпущаетъ грЪховъ Так ЧТО потеряла Россiя,.

Раскинувъ в рассеяньи свЪт? Имъ смотрятъ задумчиво вследъ Впрочем, Топоров об этом и в книге своей написал…. Зато сам Шнейдерман по просьбе своей подружки Эстер Вейнгер для ленинградской газеты лихо настрочил в первомайский номер года стихи о космонавтах: Тем более, что о параллелях в стихах Бродского и Рубцова, к примеру, я писал еще задолго до выхода этой пасквильной книжонки Шнейдермана, и приводил те же самые примеры из Бродского: Даже неприятие поздних политических взглядов Рубцова не должно же было заслонять видение стихов.

Такие вот горе-специалисты препятствуют публикации в России стихотворения Иосифа Бродского "Народ", посвященного русскому народу, считая его всего лишь "паровозиком". Рубцов — замечательный поэт, и его счастье, что он попал в руки почвенников, иначе мог бы и не состояться. Сволочь есть сволочь бондаренко. Я хохотал над Эдиком все эти годы: Хотя классику — надлежало бы знать хотя бы по той же Антологии.

Где-то в 5А — я стопроцентно писал об этих наших двух — в апреле , к полёту Гагарина — писанных по заказу Лариски Ведёрниковой, веснущатой русачки а не жидовки Эстер Вейнгер стишках…. И напечатано, в какой-то институтской многотиражке не заплатили ни копейки, но копии вырезок мать сохранила. Но Бондаренке всё ещё мешает Гершензон… Добро бы сам — как Розанов и Ремизов, писал — которым гершензоны никак не мешали, напротив. Вот потому-то я — и не с ними. Но как пакостно в душах своих относились, оказывается, к нам те, кто не считал себя гражданином страны, а был лишь ее квартирантом, иждевенцем, временным хамоватым жильцом, внутренним израильтянином, хотя пользовался всеми правами, однако обходя стороной обязанности?

То с маузером, то у пулемета. По духу пацифист, по словам ниспровергатель основ, а по облику чуть ли не Георгий-Победоносец Мы подготавливали этот распад, вся наша диссидентская братия,— открыто теперь признается он.

То есть распад уже был подготовлен. Результат, конечно, трагический, но закономерный. Ведь когда мы говорим о колониализме Англии, Франции, то забываем, что Россия всегда была страной-колонизатором. Да, господин Кузьминский, результат вашего пакостного для миллионов людей труда — трагический, но если вы сами признаетесь в своем преступлении, так, наверно, надо платить по счетам.

Сколько погибших из-за вас в национальных конфликтах, сколько умерших в поездах, на вокзалах, на улицах от внезапного бездомовья, сколько несчастных бомжующих по подвалам детей, сколько — не родилось! Господа, за разрушение государства вы подлежите элементарному судебному преследованию, страна обязана подать на поиск вас через Интерпол, и, уверена, она проведет еще такой суд. Над теми, кто всей своей деятельностью принес огромную пользу Это была первая деревянная православная русская церковь во Франции [1].

Разные части храма были привезены на грузовиках из Твери. После долгих переговоров между Парижской мэрией и Российской федерацией, совсем новая русская церковь должна была быть построена в самом центре Парижа недалеко от Эйфелевой башни в современном стиле. Постройка нового Духовного и культурного православного русского Центра будет закончена в ом году [3] [4].

Так как эти приходы создавались в отрыве от российской Церкви , то существуют канонические и неканонические церкви. В ом году, в конце Гражданской войны, русские священники с епископами выехали за границу и устроили новую юрисдикцию самостоятельно от московского Патриархата. Архиепископия православных русских церквей в Западной Европе. Экзархат вселенского патриархата является одной из юрисдикций Константинопольского Патриархата.

В ом году был основан Экзархат, чтобы собирать приходы, которые пожелали выйти из юрисдикции Русской Церкви. Центр находится в Париже. Во Франции Архиепископия состоит из шести духовных географических центров. С года споры с Московским Патриархатом, с одной стороны, затем Акт о каноническом общении, с другой стороны, вызвали противоположные движения как в России, так и в русской диаспоре.

Тогда противники создали новые юрисдикции:. Николая Чудотворца в Лионе. В во французском регионе Рона-Альпы есть восемь департаментов: Русские эмигранты, приезжающие в 20х годах XXго века в Изер, живут и работают в основном в трех индустриальных местах, в Гренобле , большом индустриальном городе, в заводских посёлках Риу-Перу и Рив. В Гренобле , где русская диаспора более значительна чел. В ом году, там основано русское приходское православное объединение, так что у Церкви Воскрения Христова фр.

Лишь в ом году Архиепископия, связанная с Константинопольским патриархатом, становится полным владельцем здания. В ом году иконостас церкви украшен живописецем, скульптором, иконописецем Дмитрием Стеллетским — [8] и приятелем Отца Шумкина, первым священником прихода.

Прихожане сами и приносят в дар иконы. Позже, в ом году, в память о своем детстве под Греноблем , живописец, мемуарист и поэт Галина Махрова , Гренобль , урожденная Климова, пишет ряд из шестнадцати фресок. После распада Советского Союза число прихожан увеличивается оттого, что русские учёные, преподаватели и студенты все ещё приезжают сюда.

В , отец Дмитрий Соболев уволен и приходские предметы убраны. Тем не менее, позже продолжаются блогослужения, на которых присустствуют многочисленные прихожане. Митрофан Новиков, заводской рабочий, руководил хором. Послевоенные годы внесли раздор среди прихожан. Их число стрмительно меньшается. В ом году церковь окончательно закрыта [10]. В Риве , церковь Михаила Архангела существовала с по год.

Все русские эмигранты в Риве и в окрестностях регулярно посещали её. В цокольном этаже замка Оржер замок Русских возникает часовня с иконостасом. Священник совершает богослужения по воскресеньям, а в будни работает на фабрике [11].

В Пон-де-Шерюи , существовал Преображенский храм с до х [12].

математика в твоих руках. 1-4 класс. начальная школа е. м. кац, а. б. калинина, а. м. тилипман. All Rights Reserved